Наверное, самым известным в мире разводным мостом является тот, что стоит в Арле. Этот мост прославил на одной из своих известнейших картин Ван Гог - «Мост Ланглуа». Но этот мост слишком маленький, «потешный», как назвал бы его министр-администратор из «Обыкновенного чуда».
Для обеспечения проезда судов под мостами с «неудачными», низкими берегами приходится строить более серьёзные сооружения. Вот ими-то и богат Санкт-Петербург, богат, как ни один другой город мира.
Всего в городе 13 действующих разводных мостов. Они проложены через все 3 главные водные артерии города – Неву, Малую Неву и Большую Невку. Когда-то по два таких моста имели и Средняя Невка и Малая Невка. Но сегодня все четыре уже не разводятся.
Больше всего, восемь, мостов сооружено, понятное дело, на Неве, причём 6 из них: Финляндский (этот даже железнодорожный), Большеохтинский, Линейный, Троицкий, Дворцовый (самый известный, потому что расположен буквально в 100 метрах от Дворцовой площади) и Благовещенский – имеют статус особо охраняемых объектов культурного наследия России.
Самым старым, учитывая момент начала постройки, является Тучков мост через Малую Неву. Его сооружение началось ещё в конце XVIIIвека – в 1798 году. Другое дело, что решение сделать его разводным, было принято только через 30 лет, когда был уже построен разводной Каменноостровский через Малую Невку (как раз сегодня из разряда «недействующих»).
Все мосты активно используются в дневное время, поэтому время развода строго регламентировано и производится только ночью. Впрочем, если вы «сова», и даже зрелище развода мостов не может заставить вас отказаться от благословенной подушки, то и в этом случае вам может повезти. Дело в том, что три моста, проведённые через Большую Невку – Сампсониевский, Гренадёрский и Кантемировский – могут подниматься и в любое другое время суток, что называется, по производственной необходимости, по предварительному заказу.
Развод мостов в Санкт-Петербурге давно превратился в азартное зрелищное шоу, на которое собираются тысячи любопытных туристов. Это очень впечатляет, когда такая махина, подсвечиваемая тысячами огней (если темно) или в солнечных лучах (если стоят белые ночи), вдруг начинает медленно подниматься и застывает в своей верхней точке, как хобот огромного слона. Тут же под него устремляются все ожидающие прохода суда. Через полтора-два часа «хобот» (или два, если происходил подъём двух створок) опускается, и жизнь в городе возвращается на круги своя до следующей ночи.
3-я Щорса, 9-101
